8 (800) 222-37-45 Бронирование туров, экскурсий, отелей

Когда умирают люди — поют песни

Фильм когда умирают люди - поют песни

Дебютный фильм Ольги Львовой «Когда умирают люди — поют песни» в этом году был номинирован на Оскар и, что не менее важно, стал участником кинофестиваля «Послание к человеку», который проходил в конце сентября в Петербурге. Ольга приехала из Нью-Йорка в Санкт-Петербург, где корреспондент City Guide успел задать ей несколько вопросов.

Когда умирают кони — дышат,
Когда умирают травы — сохнут,
Когда умирают солнца — они гаснут,
Когда умирают люди — поют песни.
Велимир Хлебников

Когда идешь на фильм с таким названием, кажется, что сейчас увидишь нечто тяжелое или мрачное, а на практике, это оказывается, очень светлый фильм. Как появилось такое название?

Название фильма — это строчка из стихотворения Велимира Хлебникова (см. заголовок — CG), переведенная на английский. В стихотворении Хлебникова непонятно, кто поет песни — другие люди или тот, кто умирает. На английский эту неоднозначность очень сложно перевести. В английском варианте «When People Die They Sing Songs» получается, что умирающие сами поют. Самое удивительное, что, когда я уже окончательно решила назвать фильм именно так, главная героиня произнесла фразу: «Ты знаешь, говорят, что мертвые поют. Я тоже пою — готовлюсь“. Главная героиня фильма — пациентка хосписа.

Почему ты решила снимать фильм именно об этой семье?

Изначально я хотела снимать о музыкальной терапии в хосписе. Впервые я узнала об этом, наткнувшись на статью в The New York Times. Оказывается, в некоторых хосписах в Америке есть специальная группа музыкальных терапевтов, которые ходят к пациентам и общаются с ними при помощи музыки. Зачастую это единственный способ общения, доступный тяжелобольным людям, потому что они уже не могут двигаться или даже говорить.

Кадр из фильма «Когда умирают люди — поют песни“

Кадр из фильма «Когда умирают люди — поют песни»

И как происходит такой процесс общения?

Это отличается от музыкального представления. Здесь нет выступающих или слушающих. К примеру, больному могут дать барабанные палочки или, скажем, бубен, а спустя какое-то время он внезапно начинает задавать определенный ритм. Музыкант отвечает на своем инструменте, и таким образом происходит общение. Я наблюдала поразительные сцены, люди просто преображаются, оживают: у них буквально открываются глаза, они улыбаются. С помощью музыки они могут выразить свои эмоции. Музыка стимулирует мозг, помогает восстановить в памяти моменты юности и детства, связанные с определенной мелодией.

Значит, изначально идея фильма была другой?

Да, идея фильма сильно изменилась в процессе. Сначала меня поразила сама музыкальная терапия и я представляла, что в фильме будет много героев: хор умирающих людей. Я снимала долгое время одновременно четыре семьи. Постепенно с одной из них у меня сложились особенно доверительные отношения, и, в итоге, я сняла фильм именно об этой семье. В процессе съемок их история развивалась и моя вовлеченность в нее — тоже. Впервые за 60 лет молчания мать и дочь — главные герои фильма — решились поговорить о том, что случилось с их семьей во время Холокоста. И сделать это в присутствии камеры. Но сцены музыкальной терапии остались в фильме и они очень важны. Именно песни помогают героям вернуться к прошлому.

А какая цель стоит перед тобой, когда ты снимаешь фильм?

Наверное, главная моя цель — приблизиться к искусству. Искусству как концентрату наших эмоций, чувств, нашего душевного опыта. Настоящее искусство требует напряжения всех внутренних сил, мастерства, служения. В начале пути очень сложно сказать, хватит ли у тебя на это таланта, жизни и воли. Но я стремлюсь именно к этому: я хочу делать фильмы, которые можно было бы назвать произведениями искусства. Даже если я за всю жизнь сделаю всего одну такую картину — игра стоит свеч.

Настоящее искусство требует напряжения всех внутренних сил, мастерства, служения. В начале пути очень сложно сказать, хватит ли у тебя на это таланта, жизни и воли.

Но при этом снимать документалистику?

Мои любимые документальные фильмы являются произведениями искусства. Правда, таких очень мало. Я могу честно сказать, зато это будет честно (смеется): для меня действительно важнее искусство, чем лоббирование социальных тем.

Значит, форма важнее содержания?

Нет. Они неразделимы. Есть много ярких и важных социальных тем, на которые документалистам просто необходимо снимать, это часть профессии. Но если фильмы будут только событийны, только злободневны — люди не станут к ним возвращаться. Картины, затрагивающие конкретные проблемы, могут выходить и на глобальные обобщения. Например, у меня в фильме одна из основных и самых важных тем — это тема Холокоста. Живых свидетелей катастрофы становится все меньше, через 10 лет их уже не будет. Главная героиня моего фильма — такой редкий свидетель. Но как для режиссера для меня важнее всего сделать фильм не о Холокосте, а о жизни и смерти, о человеке и истории, об отношениях родителей и детей, о том, что часто мы боимся сказать близким людям о самом главном. Еще всех документалистов, я думаю, отличает любопытство. Для меня любопытство — огромный импульс. Снимая картину, я погружаюсь в другую жизнь, я получаю новый опыт, которого иначе у меня бы никогда не было. Часто режиссеры снимают один фильм годами — они сами становятся частью этого опыта. Это профессия для тех, кто хочет прожить несколько жизней за одну.

Ты получила красный диплом в МГУ на факультете журналистики, но потом уехала в Нью-Йорк, чтобы учиться на режиссера документального кино. Почему именно туда?

У меня давно была мечта поступить именно в американскую киношколу, потому что там есть индустрия документального кино. Я не училась на режиссера в России, поэтому не могу ничего рассказать о том, как учат режиссеров здесь. Хотя уверена, что в России есть прекрасные мастера, которые способны многому научить и помочь в творческом становлении, однако здесь большие сложности с индустрией документального кино.

Часто режиссеры снимают один фильм годами – они сами становятся частью этого опыта. Это профессия для тех, кто хочет прожить несколько жизней за одну.

То есть не хватает практики? Я не знаю точно, каково соотношение теории и практики в российских киношколах. Наверное, это зависит от преподавателя, от мастера. Я имею в виду, что в России почти нет частных фондов для документального кино, все в основном за счет государственной поддержки. Мне было интересно, как там существуют люди в этой профессии, какие есть возможности. Ведь Нью-Йорк — центр этой индустрии, куда съезжаются люди со всего мира.

Значит, наша индустрия еще просто не доросла?

Она еще не начала свой рост. Я надеюсь, что это когда-то случится. По моим наблюдениям, интерес к документальному кино в России вырос за последние 5 лет. Что касается развития индустрии, мне не кажется, что государственное финансирование — это выход. Я, честно говоря, не понимаю тех режиссеров, которые жалуются на то, что их не спонсирует или мало спонсирует государство. Почему оно должно? Я считаю, что пускай государство лучше помогает пенсионерам или развивает медицину, образование. Для поддержки кино более эффективны частные инициативы, частные фонды. Если человек хочет снять фильм во что бы то ни стало, не может жить без этого, он сможет найти возможности для финансирования. В цифровую эпоху все процессы стали дешевле в разы.

Василий Львов (писатель и сценарист) и Ольга Львова (режиссер). Автор фото: Владимир Бадиков

Василий Львов (писатель и сценарист) и Ольга Львова (режиссер). Автор фото: Владимир Бадиков

Какие ты нашла для себя?

Для съемок я использовала школьную камеру, что заметно сократило расходы, а также я получила грант на 6000$. Остальные 20000$ собрала при помощи краудфандинга . Мне кажется, что сейчас это очень перспективный вариант, в России уже несколько документальных фильмов таким образом собрали деньги. Для меня самой все получилось очень неожиданно с этой краундфандиговой компанией. Человека, вложившего половину необходимой суммы, я нашла совершенно случайно и ранее не была с ним знакома. Это известный меценат Леонид Блаватник.

Что, помимо финансирования, необходимо для того, чтобы снять фильм?

Если говорить о документальном кино, то, с точки зрения мастерства, самое главное для меня — монтаж. Я, например, когда еще ничего не умела, прошла недельный интенсивный курс по одной из программ монтажа. Этого мне было достаточно, чтобы начать экспериментировать самой. Я сделала первый очень неумелый фильм. Уже тогда я полюбила процесс монтажа — эту магию созидания! Для документального кино, которое снимается методом наблюдения, без сценария, монтаж — это как сценарий для игрового кино.

Какое у тебя любимое место в Санкт-Петербурге?

Вообще Петербург для меня — тема особенная. Это один из моих самых любимых городов в мире. Наверное, я больше всего люблю набережные: блестящие и большие, например, Адмиралтейскую и Дворцовую, и, по контрасту, узкие набережные каналов. В Петербурге я всегда чувствую вдохновение. И одновременно с этим — отчаяние и тяжесть. В этот раз я еще забралась на крыши. Дух захватывает! Это было как раз в день закрытия фестиваля.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Вас могут заинтересовать следующие места:
Отзывы:

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.